Пятница, июля 19, 2024

padenie-rima--originalКогда-то давно, в ХІХ веке, в мире существовало несколько колониальных империй, и баланс их интересов определял ход событий политической истории человечества. Охваченные алчностью и теориями превосходства, а также — это относится, главным образом, к России — запутавшиеся в неудачных и невыгодных альянсах, эти империи напали друг на друга в 1914 году. Уцелели, по сути, лишь Великобритания и Франция, игроки помельче за редким исключением лишь сохранили свои владения.

Вовлечение масс в политику породило тоталитарные идеологии: национал-социализм и русский марксизм («большевизм») и привело к последней крупной войне в Европе. В ходе этой войны Европа и ее ведущие государства утратили военно-политическое могущество. Утратили, отмечу, за некоторым исключением Франции, ну а Великобритания является игроком с двойной природой: она европейская по культуре, но не континентальная, и вообще до конца 40-х обладала гигантской внеевропейской империей.

Тем не менее, в конце войны произошла смена источников силы: сырьё, возможность мобилизации массовой армии, протяженность границ уступили ядерным арсеналам, совершенствованию средств доставки ядерных боеголовок и игре разведок. Две сверхдержавы наращивали арсеналы, расширяли и углубляли разведывательные сети, соревновались в космосе и активно вмешивались в дела подшефных государственных образований.

В конце концов, СССР был истощен гонкой вооружений, наложенной на диспропорции своего собственного социально-экономического развития и межнациональные противоречия, и был соблазнен американской «мягкой силой» (эту концепцию в начале 80-х годов разработал ученый-международник и политической советник Джозеф Най). С тех пор США пытаются осилить мировую гегемонию, моноцентризм, однополярность — это называют по-разному. Но выходит откровенно плохо.

Буш-старший до конца не верил в крах СССР и надеялся, что Россия/СНГ всё же будет участвовать в управлении планетой. Билл Клинтон вскоре понял, что новые хозяева северо-западной Евразии — просто жадные убожества, и развернул экспансию американских интересов на восток, преимущественно экономическими методами. Они оказались эффективными — кроме того, варварские элиты, сидевшие на ядерных и обычных арсеналах, нужно было как-то контролировать, чтобы те не попали в руки отмороженных террористических групп (часть из которых США сами вырастили с целью натравить на коммунистов).

Однако в эпоху Клинтона гегемония США была «застенчивой». Белый Дом делегировал немало своей политической воли Брюсселю — как в ипостаси НАТО, так и в ипостаси ЕС, сокращал военные расходы, ослабил контроль над Южной Америкой и прочее в этом духе.

Пришедший на смену симпатяге Биллу Джордж Буш-младший — трагедия американской истории.

Клан Буш-Чейни всегда славился предосудительными деловыми практиками, особенно за рубежом. Не будем спекулировать на вопросе «Кто организовал 9/11?», но факт остается фактом: Буш-второй использовал этот теракт как повод развернуть агрессивные военные интервенции, которые отвлекали бы внимание от системных проблем экономики США (в частности, эффекта переоценки прибыльности «доткомов») и позволили осуществлять гигантские эмиссии через механизм военного заказа.

Быстрые на старте победы обернулись увязанием на территориях со слабой традицией государственности. Однако, параллельно можно было наблюдать такой процесс, как новую смену источников силы.

Ядерный арсенал стремительно движется к пенсии. Фактически, его роль теперь сводится к отражению ядерной атаки и организации сеанса коллективного самоубийства при условии наличия у руководства ядерного государства подобных психологических склонностей.

На первое место выходят сила соблазнения, всё та же soft power, а также ее сестры — сила взаимосвязей или sticky power («липкая сила»), и smart power («умная сила»), сила технологий и интеллектуального планирования, стратегического мышления. Слабость состоит в отсутствии или низком потенциале этих трех источников силы.

Именно эти три источника позволяют комбинировать с целью оперативного реагирования превентивные удары, наступательные стратегии, а военную часть конфликта осуществляют мобильные соединения профессионалов, на подготовку каждого из которых уходят огромные средства. Достаточно вспомнить Ливию — ливийские оппозиционеры, часть армии, добровольцы-исламисты и разного рода наемники выполняли там роль «мяса». Исход войны решили спутниковые группы, авиация и спецназ стран НАТО, а также Катара.

Огромную роль сыграла медиамашина, развернувшая свои батареи против Муаммара Каддафи.

Сирийский «бизнес» оказался более сложным: НАТО и его члены, включая Турцию, упрямо отказываются открыто мараться в деле снесения Башара Асада, а Кремль воспринимает Запад как противника, и, соответственно, Дамаск как последний рубеж. Впрочем, что-то стало меняться в американском подходе к Сирии. Похоже, ястребы (новый советник по национальной безопасности Сьюзен Райс) убедили президента санкционировать воздушное подавление Асада...

Тем не менее, в среднесрочной перспективе успех остается за теми, кто реализует силу из трех вышеуказанных источников, и варварство обильного кровопролития отнюдь не является обязательным в геополитическом соревновании. Военные армады служат лишь «последним доводом королей».

Источник: fraza.ua

You have no rights to post comments