220 лет назад на Кубань прибыла первая партия украинских переселенцев. Как бывшие запорожцы сначала стали черноморцами, а затем — кубанскими казаками? Почему колонизированные ими земли не были присоединены к Украине?

Рассказывает историк Дмитрий Белый из Донецка, кубанец по происхождению.

Дмитрий Билый, 45 лет, доктор исторических наук. Родился в городе Макеевка. На Донбасс родители переехали с Кубани. Окончил исторический факультет Донецкого государственного университета. С 1989-го до 1997-го работал там преподавателем. С 1997 года — преподаватель истории в Донецком юридическом институте. В 2010 году защитил диссертацию «Украинцы Кубани в 1792 — 1921 годах. Эволюция социальных идентичностей». Преподает в Донецком юридическом институте. Автор романов «Басаврюк XX», «Заложна душа», «Чорне крило», «Козацький Оберіг», «Шлях Срібного Яструба». Член Донецкого литературного объединения «OST» и Ассоциации украинских писателей. Владеет украинским, английским, немецким, польским и русским языками. Женат. Имеет двоих детей — 18-летнюю Любовь и 5-летнего Алексея.

— После ликвидации Запорожской Сечи несколько казацких старшин — Антон Головатый, Захарий Чепига и Савва Билый — дождались момента, когда князь Григорий Потемкин добавил себе к титулу слово «гетьман». Он сам — один из участников разрушения Сечи. Но это уже было время перед грядущим разделением Речи Посполитой, требовалась пиаракция, чтобы показать Правобережной Украине: мол, у нас казачество возрождается.

С другой стороны, Потемкин сам владел огромной причерноморской территорией — так называемой «Новороссией», и ему было нужно на кого-то там опереться. Старшины бывшего Войска Запорожского обратились к Потемкину с петицией: предложили создать из запорожцев «охочекомонные» — добровольные — команды, которые стали бы его опорой. Взамен он должен был вернуть им прежние права и вольности. Постепенно эти команды набирали силу.

А потом пришла русско-турецкая война 1787-1792 годов. Ее ареной, кроме Западного Кавказа, было Придунавье: Россия завоевывала остатки нынешней Южной Украины. Нужна была кавалерия, которой россияне не имели, легкая кавалерия, пластуны-разведчики, люди, хорошо знавшие местность. Начали набирали бывших запорожцев. Их во время той войны оформили как Черноморское казачье войско. Оно получило от царицы Екатерины II клейноды — и с ними официальный статус.

— Как и когда эти бывшие запорожцы, а теперь черноморцы, оказались на Кубани? Почему Екатерина решила подарить им именно эти земли?

— Это не она так решила, они сами их добились. После войны им предоставили территорию нынешнего Приднестровья — Слободзея, Каменка и другие поселения. Они должны были там жить, восстановить свои паланки и развивать структуру. Потому что вернуться на Днепр уже не могли — бывшие сечевые земли распределили между собой русские вельможи. Но вскоре после войны возникло несколько проблем. Приднестровье оказалось тесным, и не было уверенности, что и эти земли у казаков не отберут. И самое главное — умер сам Григорий Потемкин, их покровитель. Казаки выбрали кошевым Захария Чепигу и, по выражению историка Федора Щербины, решили «искать себе земель в Петербурге».

К тому времени брат Потемкина был наместником Кавказа, который Россия получила после ликвидации Крымского ханства. На левом берегу реки Кубань жили черкесы — или адыги, как они себя называли. А правый надо было осваивать. Вот черноморцы и заинтересовались правами на правобережную Кубань, чтобы можно было начать ее колонизацию. Сначала разузнали все о той территории. Отправили эдакую казацкую научную экспедицию во главе с есаулом Мокием Гуликом. Те тщательно обследовали край и подали черноморской старшине подробный статистический отчет о нем — почвы, климат, качество воды, растения, животные и т.п..

Казацкие атаманы, возглавляемые Антоном Головатым, в марте 1792 года прибыли в Петербург и за большие взятки добились аудиенции у императрицы Екатерины Второй. Перед ней Головатый с бандурой начал говорить речь: благодарил за возрождение казацкого войска, намекнул на его теперешнее нищенское положение, и что следовало бы ему выделить земли на Тамани — полуострове на правобережной Кубани. А потом спел песню о покойном фаворите царицы Григории Потемкине: «Встань, Грицько, речи нам слово». Екатерина расчувствовалась. И выписала грамоту, которой передавала Черноморскому казачьему войску «Тамань с окрестностями». А там «окрестности» — 28 тысяч квадратных верст! И начали черноморцы готовиться к переселению.

— Как они обустраивались на новых землях?

— Первая партия переселенцев прибыла на Кубань 220 лет назад: 25 августа 1792 года к полуострову Тамань причалил десант из казацкой гребной флотилии — пять десятков судов с более тремя тысячами человек. Миновав Крым, они прибыли к берегам Кубани. Вел казацкую эскадру полковник Савва Билый. Три другие колонны двигались из Приднестровья по суше. Одну из них вел атаман Захарий Чепига. Это была эпическая картина — на Кубань переселялись 18 000 человек: походные церкви, грузы, рождаются в дороге дети, их крестят, кто-то умирает. Все было организовано очень тщательно. Первый, главный, этап переселения закончился в 1794 году — за два года.

Одним из условий вступления в Черноморское войско была женитьба. Хотя уже последние запорожцы имели семьи, скелет еще оставался «холостяцкий». Был создан проект интеграции казацкого войска в милитарную структуру Российской империи. Чтобы были женаты и обладали землями на договорных правах. Запретили казакам избирать кошевых атаманов — их должны были утверждать в Санкт-Петербурге. Но если бы не было притока следующих колонн переселенцев из Украины, те из первой волны там бы все и вымерли. Ведь что такое 18 тысяч? Бойцов из них — пять тысяч. Необходимо было осваивать землю в новых климатических условиях.

Украинцы расселялись вдоль реки Кубань, образуя курени (казацкие поселения — "А«№), которые, скорее, напоминали крепости, окруженные валами, с пушками. Да и над самой Кубанью построили оборонительную линию с форпостами и вышками. Сам Екатеринодар — нынешний Краснодар — был основан как Новая Сечь. И строили его по типу Запорожской Сечи — с куренями, провели сохой борозду, возвели церковь. Где была первая улица вдоль борозды — там сейчас улица Красная. Но уже нельзя было строить по принципу единого крепостного центра. И название Новая Сечь русская администрация не позволила, термин «запорожец» был официально запрещен. Курени разбросали по территории Кубани. Их названия, по наименованиям бывших запорожских, — это сейчас названия станиц: Каневская, Уманская, Полтавская, Медведовская, Новодеревянковская и т.п.. До 1842 года они назывались «куренями», позже «слободами», а после российское правительство ввело унифицированное название для всех казацких поселений — «станицы».

После 1794 года было еще несколько крупных волн украинской колонизации Северного Кавказа: как стихийное переселение отдельных семей и смельчаков, бежавших от крепостного права, так и организованные властью в 1809 — 1811 годах, 1821 — 1822 годах, в 1848-м, когда из Украины переселились 100 000 человек. Главным образом из Полтавской, Черниговской губерний и Слобожанщины. И это были именно казаки — по метрикам до конца XIX века «малороссийским казаками» числились около миллиона человек.

Итак, переселялись в Черноморию — так сначала украинские поселенцы называли Кубань — лица казацкого состояния, хотя много и обычных крестьян прибывало. Но со второй половины 1860-х правительство запретило переводить крестьян, которые добирались до Кубани, в казаки. Волны колонизации и дальше шли, но новоприбывшие не входили в казацкие станичные общины, а становились уже «иногородними», «городовиками». Это — украинцы, крестьяне, которые не могли становиться казаками и селиться в станицах. По разным данным, не менее 200 000 украинцев оказались на Кубани на протяжении XIX — начала ХХ века.

— Какими были отношения между украинцами на Кубани и их соседями — черкесами? Или на кубанских казаков тоже лежит вина за этноцид этого народа — когда в 1860-х почти миллион черкесов изгнали с родины в Османскую империю? Ведь потом украинская колонизация распространилась и на бывшие черкесские земли.

— Нет! Это даже было обидно, когда Иван Дзюба недавно в своем исследовании о поэме Тараса Шевченко «Кавказ» написал, что черноморцы в этом виноваты. Это не соответствует действительности. Отношения казаков с адыгами сначала были хорошие. Потому что строились на взаимовыгодных условиях. Черноморцы не имели леса, но имели соль. А черкесы — наоборот. Поэтому торговля между ними шла очень оживленная.

Хотя были и взаимные набеги. Ведь эти обычаи присущи как казакам, так и горцам. Надо отметить, что «Адыгэ хабзэ» — законы, по которым жили адыги, — запрещали во время нападения, например, сжигать жилье или посевы. То есть существовала определенная культура, которой придерживались и запорожцы, — да, мы бьемся, но это не тотальная война. Когда генерал Алексей Ермолов стал наместником на Кавказе и в 1816 году объявил экономическую блокаду региона, где жили горцы, именно украинцы Черномории отказалась поддержать эту осаду черкесов.

Сопротивление адыгов «укрощал» Кавказский корпус русской армии. Война продолжалась более 60 лет. Россия удерживала на Кавказе более 500 тысяч солдат. Черноморцы тоже принимали участие в боях, но их количество было незначительным. И вели они преимущественно оборонительную войну — против набегов адыгов. Потом подсчитали, что солдат и офицеров Кавказского корпуса погибло около 77 000. А казаков — около 20 000. Если называть украинцев виновными в изгнании адыгов, то так же в этом можно обвинить и поляков. Ибо в Кавказский корпус на службу в качестве наказания отправляли поляков после их восстаний 1831 и 1863 годов. И они составляли там значительную часть.

— Каким было национальное самосознание кубанцев — кем они себя считали? Как относились к «материковым» украинцам?

— Еще в начале ХХ века украинский композитор Александр Кошиц собирал по просьбе наказного атамана Кубанского казачьего войска Якова Малами народные казацкие песни черноморцев. По его рассказам, все старые казаки рассказывали о Кубани как о «нашей Украине». То есть, они не считали себя выселенными из Украины, для них Кубань была ее частью. Атаман Яков Кухаренко писал в ссылку Тарасу Шевченко: «Приезжай на нашу Черноморскую Украину». Такое было представление. Сохранялся и украинский язык, потому что он свидетельствовал о принадлежности к состоянию: я — казак, следовательно, говорю на казацком языке. Это был очень сильный стимул. И не только для сохранения языка, но и культуры в целом.

Кавказский наместник в 1844-1856 годах граф Михаил Воронцов писал в Петербург, что казаки-черноморцы считают себя отдельной нацией, ненавидят москалей-кацапов, и поэтому надо их разбавить великорусским элементом — линейными. Последние — потомки донских и гребенского казаков, среди которых украинцев было процентов 15-20. И разбавили: при создании в 1860 году Кубанского казачьего войска — до того оно называлось Черноморским — украинских казаков объединили с линейными.

— Почему не удалось присоединить Кубань к Украинской ССР? Но при этом разрешили там украинизацию?

— В 1920-х хотели или создать украинскую автономию в составе России, или присоединиться к Украине. Ведь перепись 1926 года показала, что на Кубани большинство составляют именно украинцы. Вообще, согласно этой переписи в Северо-Кавказском крае украинцев было 3 миллиона 106 тысяч человек. Скажем, в Кубанской округе они составляли 62,2 процента населения, а в ее бывший «черноморской части» — около 80 процентов.

Тогдашний нарком Советской Украины Николай Скрипник специально ездил в Москву, вел переговоры о присоединении Кубани. После 1925 года он добился начала «коренизации», а по сути — украинизации в регионе. Стихийная «украинизация» в черноморских станицах началась еще в 1918 году — по решениям общин школы переводили на украинский язык обучения. До 1925 года власть это сильно тормозила. А вот с того года позволили «украинизацию». На Кубани открыли около тысячи украинских школ, 16 украинских педагогических техникумов, украинские газеты, радиовещание. Украинцы вели официальную документацию, печатали книги. Нынешний Краснодарский университет, например, — это бывший Северо-кавказский украинский педагогический институт имени Скрипника.

Но территориальные изменения делать боялись. Во-первых, в Москве понимали, что Кубань в 1920-х, как и «материковая» Украина — центр антибольшевистского движения. Были тысячи повстанцев и агитаторов против советской власти. Ясно, что присоединение Кубани к УССР только усилило бы это движение. Во-вторых, это было бы достижением национал-коммунистов в Украине, чего Сталин не мог допустить. И, в-третьих, присоединение Кубани, или даже создание украинской автономии на Северном Кавказе, закрывало России выход к Черному морю.

— А потом, как и в Украине, были коллективизация, Голодомор...

— На Кубани, особенно в ее «черноморской» части, вымерли от 25 до 30 процентов населения, а в некоторых городах — и до 60-70 процентов. Некоторые же станицы, как, например, Уманскую и Полтавскую, в полном составе выселили в Сибирь за «петлюровские» настроения. Параллельно пошла тотальная русификация. Все украинские книги реквизировали, украинские учебные заведения закрыли, украинских преподавателей репрессировали. Кубанский Украинский педагогический институт, например, однажды окружили солдаты и всех преподавателей и студентов арестовали и отправили в лагеря.

Когда в 1932-1933 годах проводили паспортизацию, на Кубани всех украинцев просто записали русскими. Тогда никто даже не спрашивал о национальности. Если по переписи 1926 года на Северном Кавказе украинцев было более трех миллионов, то во время переписи 1947 года их насчитали около 100 тысяч. И то — только тех, которые переехали из Украины. Автохтонным населением украинцев уже не признавали. Даже меняли фамилии при переписи. У меня есть родственники, которые носили фамилию Гас (буквально — керосин — «А»). Когда им давали паспорт, спрашивают: что это такое? То, что горит, отвечают. Ну, будете Поленовы.

Сейчас на Кубани остро стоит проблема самоидентификации, национальной идентичности. Вот я рос в станице и с 18-19 лет уже сознательно говорил: я — кубанский казак. Не русский, не украинец, а кубанец. Лишь потом, начав изучать историю, осознал, что это общий этнос с украинским. Там говорят «балачкой» — на местном диалекте, он — украинский язык. В то же время, официальный язык — русский. Люди знают, что их предки из Украины. Говорить, что они «русские» — не могут, потому что «москалей» там еще недолюбливают. Эта региональная идентичность. Мы как бы и русские, но одновременно и отличаемся существенно, имеем другую историю, культуру, язык, традиции. Отождествлять себя с человеком в косоворотке и с балалайкой кубанцы не хотят.

Игорь Лубьянов, «Країна»

You have no rights to post comments